Кровавый берег

27.05.2016 09:00
Мемориал на месте детского донорского концлагеря «Красный берег»

Мемориал на месте детского донорского концлагеря «Красный берег»

Когда заходит речь об ужасах Второй Мировой войны, то чаще всего вспоминают концлагеря, сожжённые деревни и массовые убийства мирного населения. Бухенвальд, Освенцим и Хатынь — пожалуй, самые «узнаваемые» символы бесчеловечности фашизма. Но это — только символы. Концлагерей были тысячи. И даже среди нацистских «фабрик смерти» были такие, которые по своей циничной жестокости стояли особо. Это — детские концентрационно-донорские лагеря. Их создавали нацисты на оккупированной территории Советского Союза. В эти лагеря свозили детей, свозили с одной целью — выцедить из них до последней капли кровь, для раненых немецких солдат и офицеров.

На прошлой неделе «Сигма Плюс» выехала в такое страшное место — в Белоруссию, в деревню Красный Берег Жлобинского района Гомельской области…

Дорога в Красный Берег неблизкая — попав в Белоруссию по нашей трассе, нужно проехать три области — Витебскую, Могилёвскую и Гомельскую, где и расположена эта деревня, на так называемой «Старой Варшавской дороге», ведущей из Гомеля в Бобруйск. По-белорусски деревня называется «Чырвоны бераг».

Чырвоны — красный… кровавый. Символичное название. Здесь в годы немецкой оккупации располагался один из донорских детских концлагерей.

Ехали мы вдвоём с директором нашего издательства Сергеем Поповым. Об этом мемориале мы узнали от наших белорусских коллег и давно решили обязательно побывать в этом месте.

Из Ярцева мы выехали в пять утра, а на место приехали примерно в одиннадцать часов, проскочив триста с лишним километров через Оршу, Могилёв, Быхов… При въезде в Гомельскую область солнечный день сменился недолгим дождём — и от этого на мемориале, куда мы приехали, было вдвойне печально — словно небо плакало о погибших детях.

В Красном Береге немцы создали сборный пункт для детей в возрасте от 8 до 14 лет, их свозили сюда из Жлобинского, Рогачевского, Страшинского, Добружского и других районов Беларуси.

День открытия концентрационного лагеря неизвестен. В 1943 году этот концлагерь был официально объявлен, как донорский. На территории Красного Берега было два детских накопителя — с первой группой крови, резус-фактор положительный, где забирали кровь у детей полностью. На втором накопителе за 7 недель дети сдавали кровь от 8 до 19 раз.

Здесь находились дети только славянской национальности — из Беларуси, России, Украины. Дети проходили медицинский осмотр, потом некоторых из них отправляли в Германию, чтобы там тоже брать у них кровь. Как известно из немецких архивов, из Красного Берега в Германию вывезли 1990 детей. И вот что страшно — когда после освобождения Белоруссии здесь работала Чрезвычайная комиссия, то удалось узнать имена только 15 ребятишек .

Большая часть содержащихся здесь детей были полными донорами: у них забирали всю кровь за один раз, после чего дети умирали.

Сегодня на месте этого страшного лагеря белорусы создали уникальный мемориал, посвящённый детям — жертвам войны. Подобного ему в мире больше нет.

Этот мемориал создал тот же автор, который в 1960-х годах создавал памятный комплекс «Хатынь» — белорусский зодчий Леонид Левин. Ему было всего 34 года, когда в 1970-м за комплекс «Хатынь» он получил Ленинскую премию.

Теперь Левин создал ещё один уникальный памятник. По его словам, после войны много говорили о солдатах и партизанах и куда меньше — о детях на войне, которые наравне со взрослыми испытали её ужасы. Вспоминали только пионеров-героев. Но надо помнить, что ребенок на войне — это самое беззащитное существо. Так у него родилась идея этого комплекса, который сейчас посещают тысячи людей.

Мемориал — большая площадь, в центре которой — белоснежные каменные парты. Пустые парты. И огромная чёрная доска, на которой выбито в камне письмо белорусской девочки Кати, которое она написала отцу перед своей гибелью.

Белоснежные парты стоят на сером гранитном поле, и лишь в центре — ломаная линия из красного гранита, которая — таков был замысел архитектора — символизирует реку детской крови.

Чуть дальше — белоснежный кораблик, на парусах которого — детские имена, и целая аллея витражей — это выполненные в стекле детские рисунки.

У входа застыла скульптура — худенькая, словно тростинка, девочка — её руки воздеты к небу. Это не просто трагический жест, это тоже отражает факт из истории — чтобы забрать всю кровь целиком, нацисты привязывали детей под потолок, сжимали грудь ремнями. Чтобы кровь не сворачивалась, делали специальный укол. Кожа на ступнях отрезалась или в них делались глубокие надрезы. Вся кровь стекала в герметичные ванночки…

В таком положении и отразил скульптор Александр Финский одну из жертв этого бесчеловечного конвейера смерти — с руками у потолка… Фигурка девочки в начале мемориала неслучайна: большинство сюда попадавших были именно девочки. У них чаще всего встречались первая группа крови и положительный резус-фактор. Нацистские врачи вели себя с жертвами без особой строгости, но кровь забирали до последней капли.

Умирать было не больно — обескровленные дети просто засыпали. А тем, кто еще подавал признаки жизни, губы смазывали ядом. Тела ребятишек увозили и сжигали…

P.S. Когда мы выехали из Красного берега, снова заиграло солнце. Но на душе всё равно шёл дождь. Вспоминалось выбитое на камне письмо белорусской школьницы Кати Сусаниной. Письмо нашли при разборе разрушенного дома в освобождённом городе Лиозно, что в Витебской области. Это совсем рядом: Лиозненский район соседствует с Руднянским районом нашей области. На конверте стоял адрес: «Действующая армия. Полевая почта №… Сусанину Петру».

В Лиозно белорусская школьница находилась в рабстве у оккупантов и 12 марта 1943 года, в день пятнадцатилетия, не в силах терпеть издевательств, покончила жизнь самоубийством. Перед тем как повиснуть в петле, она написала письмо отцу, который был на фронте.

Мы публикуем это письмо ниже — его должен прочитать каждый!

Письмо белорусской девочки Кати Сусаниной из немецкой неволи

«Дорогой папенька! Пишу тебе письмо с немецкой каторги. Когда ты, папенька, будешь читать это письмо, меня в живых уже не будет. Моя просьба к тебе, отец, покарай немецких кровопивцев. Это завещание твоей умирающей дочери.

Несколько слов о матери. Когда вернешься, маму не ищи, ее расстреляли немцы. Когда допытывались о тебе, офицер бил ее плеткой по лицу. Мама не стерпела и сказала, вот ее последние слова: «Вы не запугаете меня битьем. Я уверена, что муж вернется и вышвырнет вас, подлых захватчиков, вон». И офицер выстрелил маме в рот.

Дорогой папенька, мне сегодня исполнилось 15 лет. Если бы сейчас встретил меня, то не узнал бы свою дочь. Я стала очень худенькой. Мои глаза впали, косички мне остригли наголо, руки высохли, похожи на грабли. Когда я кашляю, изо рта идет кровь. Мне отбили легкие. А помнишь, папа, два года тому назад мне исполнилось 13, какие хорошие были именины. Ты мне тогда сказал: «Расти, доченька, на радость большой». Играл патефон, подруги поздравляли меня с днем рождения, и мы пели нашу любимую пионерскую песню. А теперь, когда я взгляну на себя в зеркало, — платье рваное, номер, как у преступника, сама худая, как скелет, и соленые слезы в глазах. Что толку, что мне исполнилось 15 лет. Я никому не нужна. Здесь многие люди никому не нужны. Бродят, затравленные голодными овчарками.

Я работаю рабыней у немца Ширлина, работаю прачкой, стираю белье, мою полы. Работы много, а кушать два раза в день, в корыте с Розой и Кларой. Так хозяйка зовет свиней. Так приказал барон. «Русы были и есть свиньи». Я боюсь Клары, это большая жадная свинья. Она мне один раз чуть палец не откусила, когда я доставала из корыта картошку.

Живу в сарае. В комнаты мне входить нельзя. Один раз горничная полька Юзефа дала мне кусочек хлеба. Хозяйка увидела и долго била Юзефу плеткой по голове и спине.

Два раза я убегала. Меня находил их дворник. Тогда сам барон срывал с меня платье и бил ногами. Когда теряла сознание, на меня выливали ведро воды и бросали в подвал.

Новость. Сказала Юзефа. Хозяева уезжают в Германию с большой партией невольников и берут меня с собой. Я не поеду в эту трижды проклятую Германию. Я решила, что лучше умереть в родной сторонушке, чем быть втоптанной в проклятую немецкую землю.

Я не хочу больше мучиться рабыней у проклятых жестоких немцев, не дававших мне жить.

Завещаю, папа, отомстить за маму и за меня. Прощай, добрый папенька. Ухожу умирать. Твоя дочь Катя Сусанина. Мое сердце верит — письмо дойдет.

12 марта 1943 года»

Белоснежный кораблик с детскими именами на парусах

Белоснежный кораблик с детскими именами на парусах


Аллея витражей с детскими рисунками

Аллея витражей с детскими рисунками


Пустые школьные парты

Пустые школьные парты

Поделиться ссылкой:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • Google Buzz
  • Яндекс.Закладки
  • LinkedIn
  • Reddit
  • StumbleUpon
  • Technorati
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок