Дела давно минувших дней…

Матвей Платов.

19 октября в Ярцеве состоялось открытие памятника русскому военачальнику, атаману войска Донского, генералу от кавалерии, герою Отечественной войны 1812 года графу Матвею Ивановичу Платову. Его бюст появился в Ярцеве в рамках проекта «Защитникам Отечества посвящается…». Бюст генерала-атамана появился в Ярцеве не случайно. Именно на нашей земле, на переправе через Вопь, осенью 1812 года казачий корпус Матвея Платова вступил в сражение с IV корпусом наполеоновской армии под командованием Эжена Богарне и нанёс ему серьёзный урон. В честь этого события в Ярцеве в 1988 году уже был установлен памятник в городском парке, где теперь появился и бюст прославленного атамана. Сегодня мы расскажем о тех событиях двухвековой давности…

Шёл овеянный славой 1812-й год. Уже отгремели битвы у стен Смоленска и на Бородинском поле, уже сгорела Москва и армия Наполеона, не знавшая до той поры поражений, бесславно отступала. Французов по пятам преследовали русские части.

Наполеон знал, что отступать той же дорогой, которой он победоносно прошёл к Москве, нельзя — там всё разорено и армия погибнет от голода. Он хотел отклониться южнее, но русские двигались рядом и не выпускали его из своей ловушки. Ему, покорителю Европы, пришлось подчиниться замыслу Кутузова — и Наполеон шёл Старой Смоленской дорогой, вдоль сгоревших деревень, подгоняемый казачьими сотнями и атакуемый партизанскими отрядами. В первых числах ноября голодная армия Франции подошла к Дорогобужу…

Чтобы понимать, как всё выглядело в далёком 1812 году, нужно немного освежить в памяти историю нашего края. Что здесь было в это время?

На месте Ярцева была деревушка — семь дворов и полсотни жителей. И пролегала дорога между Духовщиной и Дорогобужем: почтовый тракт, который называли «большак». Этот древний тракт по большей части сохранился и сейчас — это нынешнее Духовщинское шоссе и дорога на Засижье. Современное Ярцево стоит прямо на этом тракте.

Здесь была, выражаясь по-современному, развязка с выходом на Старую Смоленскую дорогу: через Ульхову слободу (сейчас это микрорайон Ульхово) и Засижье — на Дорогобуж, или же на Смоленск через Пологи.

Отступали французы в панике — они уже не хотели побеждать, они хотели просто выжить. В Москве они ели дохлых ворон, а здесь, на Старой Смоленской дороге, поедали мёртвых лошадей. Чтобы прокормиться, они забивали даже тех, которые везли орудия.

Но вот что странно — при этом французы бережно охраняли какие-то обозы явно не военного назначения. Они бросали пушки, но берегли фуры, набитые чем-то ценным — тем, что было для них дороже боеприпасов.

Евгений Богарне.

Почему? Потому что это были «золотые обозы». В них были драгоценности, вывезенные Наполеоном из разграбленной Москвы. Таких обозов было три. Самый большой, примерно 350 фур, Наполеон доверил своему пасынку Эжену Богарне, который командовал элитным Итальянским корпусом. Эжен Богарне (в российской историографии его часто называют Евгением) был единственным сыном первой жены Наполеона — Жозефины. Наполеон усыновил его, сделал вице-королём Италии, генералом и командиром 4-го корпуса французской армии. В 1812 году Эжену Богарне был 31 год, к этому времени он успел отлично проявить себя как военачальник.

Итак, армия Наполеона пришла в Дорогобуж. После того, как русский авангард генерала Милорадовича атаковал на подступах к городу части маршала Нея, стало ясно, что обороны там не получится. Французская армия должна была и дальше идти к Смоленску через деревни Челновая и Пнёво (они есть и сейчас, это стык Ярцевского и Кардымовского района). Шансов дойти было мало: силы французов иссякли, а русские наседали всё активнее.

Надежда была на 4-й Итальянский корпус Богарне, который ещё мог успешно противостоять русским и прикрывать отход. Но почему-то самый боеспособный армейский корпус, численностью не менее 10 тысяч солдат, получил странную задачу: вместо того, чтобы усиливать собой армию, он должен был… отделиться от основных сил и идти другой дорогой — через Войновщину, Засижье, Клемятино и Ульхову слободу, переправиться через Вопь, дойти до села Пологи, оттуда идти на Духовщину и дальше — в направлении Витебска.

На самом деле, всё было просто: Наполеон разделял обозы, в надежде на то, что удастся спасти хоть что-то из ценностей. Поэтому Богарне пошёл окружным путём.

Путь этот был ужасен: заледенелые дороги, заснеженные поля… Французы снова стали бросать орудия: так, в деревне Войновщина (сейчас это Сафоновский район) они оставили сразу 62 пушки.

До Засижья Богарне добрался лишь к вечеру 8 ноября. Засижье в ту пору было крупной деревней с большой усадьбой — французы называли её замком. Чуть раньше там останавливался маршал Мюрат, который руководил оттуда борьбой с партизанами.

Письмо, которое Богарне написал в главный штаб, напоминает крик отчаяния: «Я отправился из Дорогобужа 7-го ноября, но естественные препятствия и гололёд явились помехой марша моего 4-го армейского корпуса. Единственная головная бригада смогла прибыть в Засижье в 6 вечера, а хвост колонны только смог занять позицию в 2-х лье (8,5 вёрст) позади. Моё положение довольно критическое. Тем не менее, я буду продолжать движение ранним утром завтра, чтобы прибыть в Пологи».

Итак, Богарне переночевал в Засижье и на рассвете 9 ноября выдвинулся в сторону Ярцева. Его целью было добраться до Полог, чтобы корпус мог хоть немного отдохнуть. Сейчас Пологи — частный сектор Ярцева, а в 1812 году это было крупное село — три десятка дворов и почти двести жителей. Но перед этим ему требовалось переправиться через Вопь и сделать это с обозами было нереально. Тем более, что по пятам за ним следовал казачий корпус Платова…

Генерал от кавалерии, атаман войска Донского Матвей Платов был популярнейшим героем 1812 года. К тому времени ему исполнилось 59 лет и у него в послужном списке было множество побед. Под его началом была серьёзная сила — около 10 тысяч казаков, не считая вспомогательных частей и действовавших заодно с ним партизан.

Пока части Богарне маршем двигались от Засижья к переправе на Вопи, сам вице-король был в Ульховой слободе (там, где сейчас стоит храм Петра и Павла). Он решил организовать переправу в том месте, где в Вопь впадает речка Хатынка, то есть прямо между нынешними мостами.

И вот в этот момент возникла главная тайна «золотого обоза». Выйдя из Засижья с тремя сотнями повозок, корпус Богарне подошёл к переправе почти пустой. Большая часть фур из «золотого обоза» осталась где-то между Засижьем и Ульховым. Французы прятали ценности — что-то утопили, что-то зарыли. Где? Уже двести с лишним лет никто не может ответить на этот вопрос. Однако, вернёмся в Ярцево 9 ноября 1812 года…

9 ноября ещё до рассвета французский генерал Пуатвен привёл сапёров, которые возвели мост через Вопь. Но его снесло льдом. Богарне приказал строить мост заново… но в это время появился корпус Платова.

Платов понял замысел французов и ждал, когда они окажутся наиболее уязвимыми, то есть начала переправы. Когда ближе к вечеру большая часть французов скопилась на берегу, казачьи сотни бросились в атаку. Русская артиллерия открыла огонь по вражеским колоннам.

Началась паника: французы, бросая повозки и упряжки с орудиями, устремились на едва возведённый мост. Под напором толпы он не выдержал и рухнул. Огромная масса — тысячи людей! — бросилась в ледяную реку. Французы плыли, разгребая перед собой льдины. Но их уже ждали на противоположном берегу: часть платовских казаков переправилась заранее у деревни Михейково и «встречала» неприятеля. Деваться было некуда — только вперёд. Тогда Богарне собрал в кулак свою боевую элиту — итальянскую гвардию и баварскую конницу, которых и бросил на переправу.

Это была мощная сила, закалённая в боях. Гвардейцы Богарне сумели буквально прорубить дорогу сквозь казаков и переправа продолжилась — под огнём русской артиллерии, вброд, по горло в ледяной воде. Нужно отдать должное неприятелю: опытные наполеоновские солдаты сражались отчаянно, но расклад был не в их пользу.

От окончательного разгрома французов спасла… жадность казаков. Известно, что казаки были очень эффективны в кавалерийских атаках, но при этом не отличались воинской дисциплиной. И эта «вольница» сыграла на руку французам. Когда казаки увидели брошенные французами повозки, то забыли про сражение и кинулись их грабить. Чтобы остановить это безудержное мародёрство, Платов в ярости приказал сжечь всё брошенное неприятелем добро. Однако этого замешательства хватило, чтобы Богарне завершил переправу и ушёл в сторону Полог. Прикрывала отход французов 14-я дивизия Жана-Батиста Бруссье, которая переправлялась последней и принимала на себя атаки.

Ночь с 9 на 10 ноября французы провели в Пологах и в полях вокруг деревни — они грелись у костров и считали потери. Эта переправа через Вопь оказалась для корпуса катастрофой: наполеоновские войска потеряли две тысячи человек убитыми и три с половиной тысячи пленными, русским досталось 87 артиллерийских орудий и почти все остатки обоза. В плен попал и начальник штаба корпуса генерал Сансон.

10 ноября остатки корпуса двинулись к Духовщине — около трёх тысяч боеспособных солдат. На флангах и в тылу отступавших непрерывно беспокоили налётами казачьи отряды. Снежные бураны, мороз — всё это убивало солдат. Многие были родом из Италии или из южных районов Франции, они замерзали намертво. Дисциплина рухнула: от голода солдаты разбредались грабить окрестные деревни, где их караулили казаки с пиками и местные жители с вилами. Только по пути от Полог до Духовщины Богарне потерял еще около тысячи человек пленными и несколько сотен убитыми.

Корпуса фактически не было. И «золотого обоза» тоже не было, то есть Богарне нечего было больше оберегать. Он решил идти в Смоленск, на соединение с основными силами Наполеона. Оттуда остатки великой армии поплелись в сторону Немана…

Дальнейшее известно: Наполеон был изгнан из России, а русские казаки дошли до Парижа. Эжен Богарне вскоре после краха Наполеона отошёл от дел, поселился у своего тестя в Баварии, где и прожил до конца своих дней (он умер в 1824 году в Мюнхене).

Что же касается нашего героя, то Матвей Платов за битву на реке Вопь получил титул графа, продолжил службу и умер в 1818 году в маленькой казачьей станице под Таганрогом.

А тайна пропавшего «золота Наполеона» до сих пор волнует кладоискателей. Его безуспешно пытались обнаружить и до революции, и даже немцы в годы оккупации искали следы «золотого обоза». Сейчас на эту тему написаны целые книги, но все они большей частью художественные, а не документальные. Так что наиболее вероятно, что остатки драгоценностей, вывезенных Бонапартом из Москвы, если и не были разграблены самими французами, лежат сейчас глубоко на дне местных речек, затянутые двухвековым слоем ила. Или достались местным крестьянам. В любом случае, сегодня, когда прошло 207 лет с той поры, это уже больше легенда, чем история.

На месте битвы через сто лет уже стоял город, самый крупный промышленный центр Смоленской губернии — Ярцево. И сейчас о событиях той поры напоминает только памятник на улице Чайковского: цифры «1812» и два огромных валуна. Этот памятник воздвигли ещё в 1988 году под руководством архитектора Льва Куликова. 19 октября на этом мемориале был установлен бюст Матвея Ивановича Платова, главного участника тех событий.

На одном из камней — цитата Кутузова: «Хвала русским, терпением и ранами избавившим Отечество от ига иноплеменного и утвердившим славу праотцов своих бессмертной славы достойными делами».