Герой смутного времени

Илья Ткачев. 1920 г.

Одним из первых выдающихся чекистов Смоленской губернии был ярцевчанин Илья Ткачёв. Он участвовал в трёх революциях, боролся с бандитизмом в Ярцеве, сражался с белыми отрядами в окрестностях Демидова, Гжатска и Духовщины. Ему пришлось вдоволь хлебнуть всей горечи Гражданской войны.

Что может быть мрачнее Гражданской? Когда враг не чужой, а свой. Когда сосед — против соседа, брат против брата, когда вчерашний учитель объявляет себя «бароном» и собирает повстанческий отряд, а вчерашний ткач с Ярцевской фабрики получает в руки маузер и отправляется ловить бывших офицеров…

Илья Анисимович Ткачёв (на фото) родился в 1879 году в фабричном посёлке Ярцево Духовщинского уезда Смоленской губернии. Родители его были безземельными крестьянами, поэтому, когда появился сын — они оба бросили бесполезный каторжный труд на пашне и отправились работать на Ярцевскую бумагопрядильную мануфактуру.

Перспективный рабочий

В 1890-м году отец нашего героя, Анисим Ткачёв, погиб на фабрике в результате несчастного случая. Тогда это было распространённым явлением — об «охране труда» никто не задумывался. Труд вчерашних крестьян был дёшев, а их жизнь вообще ничего не стоила.

Старшего Ткачёва похоронили — и на фабрику пошёл работать уже сам Илья. В ту пору ему было всего одиннадцать лет. Мальчишку взяли на работу «подметальщиком цеха», а платили ему 3 рубля 75 копеек в месяц. К шестнадцати годам его перевели на работу в ткацкий цех. Как подшучивал инженер-англичанин, «Ткачёв должен быть ткачом»….


Илья оказался смышлёным парнем и начальство видело, что из него может получиться неплохой специалист. К 25 годам он уже считался опытным рабочим, получал неплохое жалованье и вполне мог совершить «карьерный скачок», выбиться в мастера. Ткачёва отправили на стажировку в Москву, на Прохоровскую мануфактуру — набраться опыта на незнакомом производстве. Может, он действительно стал бы мастером, но… его захватил ветер революции. Причём, если посмотреть на его биографию, то можно заметить, что его словно преследовал некий рок — Ткачёв всегда случайно оказывался в самом круговороте событий.

Илья Ткачёв рано приобрёл «политическую грамотность». Ярцево с нашей фабрикой было, образно выражаясь, «осиным гнездом». У нас было больше пролетариата, чем в самом Смоленске — и весь этот пролетариат находился под мощным влиянием эсеров, черносотенцев, большевиков. В общем, наш город был самой «горячей точкой» на карте губернии и доставлял смоленским властям больше всего хлопот. Если где-то происходили бунты рабочих — это было Ярцево. Если где-то учинялись еврейские погромы — это опять же было Ярцево. У нас действовали подпольные политические ячейки и работали тайные типографии, где печатали нелегальную литературу… Стоит ли удивляться, что Ткачёв, как и все его ровесники из числа фабричной молодёжи, был насквозь пропитан революционными идеями?

Первые баррикады

И вот — первый «судьбоносный случай». Когда молодой Илья Ткачёв прибыл в Москву на стажировку, разразилась первая русская революция — на дворе был горячий 1905-й год. И наш земляк вместе с товарищами по фабрике отправился на баррикады. Получилось не совсем так, как задумывало его ярцевское начальство. Илья получил опыт и прошёл «стажировку», только не рабочую, а революционную, в первых боях с властями на Красной Пресне. С той самой поры он включился в подпольную работу.

Окопы, тиф, госпиталь

Тем временем грянула Первая мировая. Илью Ткачёва, к которому уже с подозрением присматривалась политическая полиция, от греха подальше отправили в армию по призыву. Он служил в 15-м Сибирском стрелковом полку. Там он научился держать в руках оружие, что очень пригодилось ему в самое ближайшее время…

Русская армия в ту пору была поражена вшами и, как следствие, тифом. Не избежал печальной участи и наш земляк: из окопов рядовой Ткачёв по болезни был направлен в Рижский госпиталь, а потом переведён в Петроградский.

Мы видим город Петроград…

И вот — второй «судьбоносный случай». Илья Ткачёв выписался из госпиталя в Петрограде аккурат… в 1917-м году. Само собой, что потомственный рабочий, который имел опыт борьбы на московских баррикадах, обозлённый бесполезной армейской «вшивой» службой, с головой кинулся в бурную революционную пучину.

Он был именно в тех передовых отрядах большевиков, которые «брали почту, телефон, телеграф», стал свидетелем захвата Зимнего дворца и слышал, как стреляет крейсер «Аврора». А после того, как Временное правительство было свергнуто, Ткачёва отправили создавать отряды рабоче-крестьянской милиции за петроградской Нарвской заставой. Всё, как в легендарном фильме «Рождённая революцией».

Новое назначение

Бойцы и командный состав Ярцевского отряда ЧОН

В этот самый момент у Ильи произошёл очередной «поворот судьбы». В последние дни декабря 1917-го года Ткачёва вызвали в Смольный. И там, в кабинете, он услышал новое направление: «Ты, Илья Анисимович, опытный революционер, потомственный рабочий и проверенный коммунист. Здесь, в Петрограде, мы сами наладим работу. У нас серьёзные проблемы в губерниях, в провинции. Советская власть там укрепляется еле-еле, не хватает опытных кадров. Белые офицеры, вернувшиеся с фронта, собирают отряды из дезертиров. Местные купцы и кулаки, а с ними эсеры и прочая сволочь, сколачивают банды «зелёных», захватывают целые уезды и объявляют свою власть. Нужны срочные меры. Так что собирайся — партия отправляет тебя на родину, устанавливать Советскую власть в Смоленской губернии. Вот тебе мандат с самыми широкими полномочиями, поедешь в Смоленскую ГубЧК, а потом — на родину, в Ярцево. Там много рабочих, вот тебе и карты в руки: собирай местный пролетариат в отряды Красной Гвардии — и души контрреволюцию без всякой пощады!».

Так в неспокойном 1918 году Илья Ткачёв стал чекистом — оперуполномоченным Смоленской губернской ЧК по Ярцеву и соседним уездам. В органах «чрезвычайки» вместе с Ильёй работали его сыновья Владимир и Георгий.

Времена были у нас интересные. Старая власть рухнула. Новая ещё не могла утвердиться: в Петрограде и Москве она вроде была, а до нас ещё не дошла. В Смоленской губернии фактически не было единой власти. Несколько уездов контролировались бывшими белыми офицерами, Поречье (впоследствии Демидов) находилось в руках белогвардейцев Жигаловых, а на севере губернии, от Белого до Духовщины, хозяйничал «барон Кыш» со своим отрядом.

Борец за Советскую власть

Илья Ткачёв, назначенный заместителем председателя ЧК, кинулся в самое пекло этой борьбы. Для борьбы с различными проявлениями контрреволюции тогда создавались отряды ЧОН — «части особого назначения». Это были военно-партийные рабочие отряды при заводских и фабричных партийных ячейках. В Ярцеве тоже был такой отряд — и он активно воевал по всей губернии.

Ярцевские «чоновцы» подавляли восстание националистов-черносотенцев в Духовщине, искореняли бандитизм в Гжатске, Ельне, участвовали в борьбе со спекулянтами и контрреволюционным саботажем. Работы было много: кроме непосредственно вооружённой политической, классовой борьбы, расцвела махровым цветом всякая уголовщина. Самозваные бароны, обещая крестьянам землю и волю, не гнушались обычными грабежами. Словно банда батьки Бурнаша из «Неуловимых мстителей» — мол, «отдавай корову — даром, что ли, ваша свобода завоёвывается?».

Ключевым пунктом была Духовщина. У нас в Ярцеве пролетариат быстро установил свои порядки, но вот уездный центр, со своим мещанско-купеческим укладом жизни, был полностью «контрреволюционным». Там несколько раз поднимались серьёзные мятежи. В 1918 году такой бунт под руководством братьев Сапожниковых вспыхнул в селе Шиловичи, а местный священник по фамилии Редьков с крестом в руках благословлял крестьянский отряд идти на Духовщину и Ярцево (говорили — мол, «в Ярцеве и Смоленске всех красных уже перебили»).

В конце октября 1919 года отряды повстанцев под руководством «барона Кыша» и «князя Серебряного» напали на Духовщину и захватили её, свергнув на несколько дней Советскую власть. Белые сожгли все советские учреждения и общежитие коммунаров.

Кстати, именно тогда погиб в перестрелке известный смоленский революционер Василий Смирнов, который по партийным делам приехал в Духовщину. Его обуглившийся труп, найдённый впоследствии, отвезли в Смоленск и теперь его могила находится в Лопатинском саду, это в его честь центральная площадь долгие годы называлась площадью Смирнова. Тогда, в 1919-м, соседний город пришлось буквально отбивать у белых, и чекисты Ткачёвы принимали в этих боях непосредственное участие. Там погиб сын Ильи Анисимовича, Владимир — пуля одного из крестьян-повстанцев сразила молодого чекиста наповал на окраине Духовщины.

Сейчас уже глупо делить людей на правых и неправых. В Гражданской войне вообще не бывает такого разделения. Крестьяне брали в руки оружие и шли «забирать землю». Дворяне, купечество воевали «за своё», за тот уклад жизни, который ещё пару лет назад казался незыблемым. Но ведь и Ткачёв с «чоновцами» шли воевать «за своё» — за право на достойную жизнь, как они её себе представляли. Ткачёв, который с малолетства горбился на хлудовских и прохоровских фабриках, не понаслышке знал, в какой нищете и бесправии живёт российский рабочий… Так что тут у каждого была своя правда — и за эту правду лилась кровь, цена которой в те годы была — дешевле водицы…

Всё перемешалось! Характерный штрих: в Духовщинском уезде была старинная купеческая семья Левыкиных. Казалось бы, именно оттуда должна идти контрреволюция. Но нет: бунты поднимали чаще прочего крестьяне, а вот Яков Левыкин — стал красным, зачищал от «контры» Крапивенскую волость под Духовщиной. Что тут скажешь — на то она и Гражданская война…

Вместе с повстанцами на Смоленщине действовали так называемые «польские легионеры» — бывшие польские военнослужащие, которых в революционной кутерьме не успели интернировать на родину. Они тоже собрались в отряд и делали налёты на городки и сёла — и воевать с этими легионерами также приходилось отрядам чекистов.
К 1923-му году банды и отряды «баронов» на Смоленщине были рассеяны (правда, остатки некоторых прятались на севере области, в районе озера Велисто, вплоть до 30-х годов). Советская власть здесь укрепила свои позиции — и партия решила направить опытного чекиста Ткачёва в новую командировку. На этот раз ему предстояло прикончить контрреволюцию в Пензенской губернии.

Последняя командировка

По приказу Дзержинского, ярцевский чекист Илья Ткачёв, забрав с собой сына Георгия и жену Ефросинью, отправился в город Нижний Ломов. Город как город: несколько тысяч жителей, три спичечные фабрики и два водочных завода. А вокруг — деревни, населённые кулаками, подкулачниками и прочими крестьянами, которые далеко не всегда поддерживали политику Советской власти. Чаще, скажем честно, вообще не поддерживали.

Ткачёв сразу же принялся за привычное дело: засады, облавы, выслеживание бандитов.
А кто были эти «бандиты»? Каждая история такой «банды», или отряда — целое сплетение человеческих драм. Вот, к примеру, была в Нижнеломовском уезде опасная и дерзкая банда атамана по кличке «Огонёк» (от фамилии — Огнёв). До того, как стать «бандитом», Огнёв был красноармейцем и даже имел высшую тогда награду — орден Боевого Красного Знамени. За отличную службу его отпустили домой в отпуск, и в родной Стрелецкой слободе орденоносец узнал, что его отца, крепкого середняка, раскулачили, у семьи отобрали всё имущество — и пока он сражается за Советскую власть, эта самая власть обобрала его родных до нитки. И герой, красноармеец Огнёв пошёл мстить. Собрал полтора десятка человек и начал жечь учреждения, грабить и убивать коммунаров. А органы ВЧК, разумеется, кинулись ловить банду «Огонька». Как рассудить, кто прав, а кто виноват в этом противостоянии?

Жестокое было время. Мотивы атамана Огнёва по-человечески понятны. Но от его банды страдали люди, за ней по всей губернии тянулся кровавый след — народного мстителя нужно было остановить. Эту задачу и выполняли тогда чекисты.

В Гражданской войне неправы все. Но так заведено, что историю пишут победители. Или, по словам Высоцкого, «кто кого переживёт — тот и рассудит, кто был прав». Так и получилось, что в историю вошли бандит Огнёв и герой Ткачёв. А если бы Гражданская война закончилась иначе — глядишь, и было бы наоборот… Впрочем, история не терпит сослагательного наклонения.

В конце 1923 года оперуполномоченный по борьбе с бандитизмом Ткачёв раскрыл шайку грабителей, которые похитили из поезда на станции Выглядовка крупную сумму денег. Понемногу Советская власть укрепляла свои позиции. Но оставалась там ещё одна опасная банда — так называемая «черкасовская». Её долго не могли выследить, потому что бандитам активно помогали местные жители, недовольные новой властью.

В поисках этой неуловимой банды Ткачёв колесил по всей округе со своими бойцами. К слову, вместе с ним была его жена Ефросинья — вступив в партию, она помогала мужу в его борьбе и делила с ним все трудности такой «весёлой» революционной жизни. Устраивали засады, облавы, провокации — но бандиты не попадались.

И вот, в конце концов, «черкасовских» бандитов обнаружили на окраине небольшой деревни Кривошеевка. Это было на рассвете 5 марта 1924 года. У Ткачёва было немного людей, его отряд был ещё на подходе — но каждая минута промедления могла привести к провалу операции. Упустишь сейчас — и через полчаса бандиты снова растворятся в лесах, кто знает — когда их снова получится выследить?

И тогда Илья Анисимович пошёл на отчаянный шаг — чтобы не дать банде уйти, он решил пожертвовать собой. Зная, что отряд чекистов уже рядом, он один вступил в перестрелку с бандитами. На глазах у жены он пошёл с наганом в руке на четверых преступников — и вскоре упал, расстрелянный в упор.

Отряд чекистов не опоздал: небольшая задержка, которую обеспечил Ткачёв ценой своей жизни, стоила бандитам дорого — они были блокированы и уничтожены там же, вблизи Кривошеевки. Так было покончено с последней бандой в Нижнеломовском уезде.

Илью Ткачёва похоронили в братской могиле в центре города Нижний Ломов. Его сын, Георгий, продолжил дело отца. Он служил в органах ЧК, впоследствии ОГПУ, Наркомата внутренних дел в разных местах Советской России — в Пензе и на Дальнем Востоке, а погиб смертью храбрых в годы Великой Отечественной войны. Жена Ткачёва, Ефросинья, впоследствии работала в партийных и хозяйственных органах, а потом жила в Куйбышеве (ныне Самара), будучи пенсионеркой «союзного значения».

Ярцевского чекиста, революционера, помнят на пензенской земле. Его могила сохранилась в городском парке Нижнего Ломова, а одна из улиц этого города носит имя нашего земляка Ильи Ткачёва.