Ярцевская «командировка» Александра Беляева

06.05.2019 19:47

Александр Беляев

Имя Александра Беляева известно всем. Наш земляк, смолянин, великий писатель-фантаст вошёл в историю отечественной литературы как «русский Жюль Верн». Его произведениями зачитывались несколько поколений, а экранизации сделали его романы поистине бессмертными. «Человек-амфибия», «Властелин мира», «Голова профессора Доуэля», «Остров Погибших Кораблей», «Ариэль» — названия, знакомые каждому с детства.

Биография писателя — фантастична, как его произведения. Ему довелось испытать и богатство, и нужду, пережить тяжкую болезнь, которая сделала его инвалидом, и умереть от голода и холода во время ленинградской блокады. Об этом слышали многие. Но мало кто знает, что Александр Беляев, отец русской фантастики, имеет самое непосредственное отношение к Ярцеву.

Ещё до революции, когда будущий литератор «искал себя» и перебирал профессии, он работал корреспондентом газеты «Смоленский вестник». Причём, как сказали бы сейчас — «специальным корреспондентом». Беляев продолжительное время жил в фабричном посёлке Ярцево, изучал быт и условия труда местных рабочих, а свои наблюдения отражал в репортажах. Из Ярцева в Смоленск регулярно уходили статьи Александра Беляева — и нужно сказать, что даже по современным меркам это были скандальные материалы. Будущий писатель, пробуя себя в журналистике, очень честно описывал окружающую действительность. Впрочем, эта история, как и биография самого Беляева, заслуживает более подробного рассказа…

Неугомонная натура

Александр Беляев родился в губернском городе Смоленске 16 марта 1884 года. Отец его, Роман Петрович, был священником местной Одигитриевской церкви. В семье было трое детей, но сестра Нина в детстве умерла от саркомы, а брат Василий, уже будучи студентом, утонул, упав с лодки.

С детства Саша Беляев много читал, увлекался музыкой. По отзывам современников, он был очень бойким ребёнком, шалил. Неугомонный мальчишка пытался «научиться летать» — привязывал к рукам веники, прыгал с крыши с самодельным парашютом из простыней… в итоге один такой полёт закончился падением и серьёзной травмой спины. В будущем это привело к тому, что писатель страдал от постоянной боли и даже был парализован на месяцы.

Отец-священник, в надежде усмирить буйство своего отпрыска, отдал его в 1894 году в духовное училище, после которого Александр был переведён в Смоленскую духовную семинарию. И вот что удивительно: будущий фантаст даже окончил её в 1901 году! Правда, священника из него не получилось: из стен семинарии он вышел, наоборот — убеждённым атеистом. И вместо церкви прямиком направился… в театр. Подписал контракт с Народным домом и почти год играл в спектаклях.

Беляев в 1905 году

Отец-священник был, мягко говоря, в шоке. Но Беляев-младший уже пошёл «по своей колее». Вопреки робким возражениям отца, он поступил в юридический лицей в Ярославле — «не стал священником, так буду адвокатом!». Впрочем, революция 1905 года помешала ему учиться: из-за всеобщей забастовки студентов он вернулся домой.

Тем временем скончался его отец. Беляев стал подрабатывать, где мог: занимался репетиторством, работал в театре художником-оформителем, играл на скрипке в цирковом оркестре и печатался в газетах как музыкальный критик. Репортёрская жизнь постепенно захватывала его всё больше. Долгие годы Беляев будет разрываться между юриспруденцией и журналистикой, делая успехи в каждой из этих профессий.

В конце 1905 года будущий писатель был захвачен романтикой первой революции. Он рванулся в Москву, где принял участие в студенческих протестах, строил баррикады и вообще — сошёлся с «неблагонадёжными товарищами». Из-за этого за Александром стали «приглядывать» тогдашние спецслужбы: вернувшись в Смоленске, он находился под наблюдением губернского жандармского управления. Тогда, как и сейчас, «несогласных» и всякую «оппозицию» держали под контролем… Правда, жизнь скоро показала, что это было бесполезно.

В 1906 году занятия в Ярославле возобновились и Беляев смог продолжить своё обучение. Учился он практически «заочно», потому что большую часть времени проводил на Смоленщине. В ту пору он начал уже всерьёз, профессионально заниматься журналистикой.

В то время самой известной и популярной газетой Смоленской губернии был, разумеется, «Смоленский вестник». У его истоков стоял наш земляк Лев Черевин, который был родом из села Пологи близ Ярцева (теперь-то Пологи — это уже пригород). Черевина неоднократно преследовали за критику властей, но он умудрялся выпутываться из всех скандалов, а газета «Смоленский вестник» становилась всё популярнее. В общем, молодой бунтарь Беляев вполне соответствовал духу газеты, в которую пришёл работать.  Он стал корреспондентом «Смоленского вестника», ездил на репортажи, так и очутился у нас в Ярцеве.

Ярцевские тараканы

Весну 1906 года Беляев провёл у нас. Он изучал, наблюдал, записывал: и его ярцевские репортажи стали настоящими «расследованиями». Попутно Беляев очень честно обрисовывал общую картину жизни тех лет. Многие выдержки из его статей — впечатляют! Одна из статей Беляева (он часто подписывался псевдонимом  «Б. Р-нъ») так и называется: «О Хлудовской фабрике (рассказ рабочего)». Её Беляев написал весной 1906 года. Почитайте выдержки — это любопытно…

«На Хлудовской фабрике живет без малого 7000 человек: 2800 мужчин и 4000 женщин. Фабричные здешние — крестьяне из ближних мест, дальних малое число. Они не развязались с землей. Они полу-крестьяне, полу-фабричные.

С 17 апреля 1906 года заведены новые условия найма. Прежде наём был на срок определенный — на полгода. Теперь наём на срок неопределенный. Это значит, что рабочего контора может уволить, когда угодно, лишь предупредив его за 2 недели.

Работают в 2 смены. Смена дённая: 4 часа утра — 8 с половиной часа утра; до 1 часу дня эта смена уже не работает; с 1 часу дня и до 5с половиной часа дня; итого дённая смена работает 9 часов. Смена ночная: 5 с половиной часов вечера — 10 часов вечера; от 8 с половиной утра до 1 часу дня.  На фабрике значит сейчас 9-часовой рабочий день. Это потому, что не хватает хлопка, а так как все рабочие сдельные, то конторе от этого не убыток.

Ткачи и прядильщики вырабатывают 16-17 рублей в месяц. На ватерах (ватерных машинах) в месяц вырабатывают рублей 7-8. На ватерах дисконтёрщик много очень «мудрит» на расценках и книжках, половина заработной платы рабочих на ватерах остается в руках у дисконтёрщика. На банкаброссах (машины) вырабатывают 7-12 рублей в месяц. Мотальщицы 5-7 рублей в месяц. Сортировщики подённо 40-45 копеек.

Конторский штат 300 человек. Конторские мальчики получают 10 рублей в месяц. Конторщики — 25, 30, 40, 60, 70 рублей. Директор фабрики получает 12 тысяч в год. Мастер прядильного цеха 200 рублей в месяц.

За прогул 1 дня пишут штраф в 2 дня платы. Подмастерье Копарей на ватерах жестоко штрафует. Ночной надсмотрщик Л-н немилосердно штрафует, избивает почем зря, озорничает и издевается над женщинами.

Новый директор Минофьев стал очищать фабрику от старожилов. Три недели тому назад рассчитали рабочего Ивана Карпова, проработавшего на фабрике 30 лет. Иван Карпов пошел к директору за пособием за верную службу. А директор Минофьев сказал: «Ишь, старые, вас на воду сажать надо, а не пособие вам давать». Карпов поехал добиваться своего в Смоленск к фабричному инспектору. Тот обещал приехать и расследовать; пока что его не видно.

Корреспондент Беляев (справа) в Ярцеве. Ориентировочно 1906 год

Шесть с половиной тысяч рабочих живут в фабричных спальнях. Спальни находятся на фабричном дворе. Еще недавно у ворот была вывеска: «посторонним, особенно господам жидам, вход строго воспрещается». Но теперь слова «особенно господам жидам» замазаны. Под спальни отведено 20 деревянных корпусов по 32 каморки в каждом корпусе, в каждой каморке по 6 человек. В каморках спят по 2 на одной кровати.

В семейной казарме в каждой каморке 4 семейства; ребята живут тут же при родителях, хоть до 18 лет. В казармах большая сырость. Много клопов, крыс, мышей, блох и проч. Вентиляции нет.

Тараканы покрывают стены казарм. Во время сна они залезают в уши и человек десять каждое утро идут к доктору таскать из ушей тараканов. Чтобы морить тараканов, раньше был специальный тараканщик, но летом прошлого года его рассчитали. В этом году после Пасхи рабочие попросили, чтобы снова наняли тараканщика. Администрация предложила рабочим самим найти тараканщика и нанять его на свой, рабочих, счет. Рабочие отказались. Тараканщика нет. Тараканы заедают людей. В казармах часто бывают пропажи вещей, потому что воруют друг у друга»…

Но были и другие моменты — прогрессивные, которые Беляев также не обходил стороной: «При фабрике есть большая школа в красивом здании. Заведующий 1, учителей 5, учительниц 3-4. Учатся в школе 900 человек мальчиков и девочек, дети рабочих. За зиму в школе было две забастовки: дети не хотели учиться, когда фабрика не работала. Есть немалая библиотека. Очень много беллетристики, есть и естественнонаучные книжки; но по общественным вопросам нет совсем».

Дерутся промеж себя…

Особенно интересно, как репортёр Александр Беляев описывал нравы ярцевчан 1906-го года…

«Пьянство сильно развито. На станции две пивных, да в заводском Ярцеве четыре, итого 6 пивных; в заводском Ярцеве еще два трактира и одна «монополька». Да еще на станции буфет. По праздникам много пьяных на улицах. Дерутся промеж себя и бьют евреев. Каждое воскресенье бьются на кулачках стенка на стенку, казарма на казарму. В этом году весь Великий пост бились на кулачках…

В фабричной церкви священником состоит Геронтий Каверзнев. За венец берет 3 рубля. В прошлом году 8 ноября сказал проповедь: «Вы бунтуете на земле и требуете равенства. А на небе и то равенства нет, и там не бунтуют. Вот, например, архангел Михаил — архангел, значит там начальство и ангелы его слушают». Диакона Иванова отец Геронтий прогнал со скандалом — дрались книгами в церкви во время обедни…

Большая детская смертность. Против всех болезней касторка и валерьянка. Больных кормят в больнице горохом. Раньше был хороший доктор Соколов; теперь же больницей заведует зять Хлудовой врач Гончаров».

Объективности ради Беляев не умолчал, что «больных после выздоровления отправляют на поправку в имение Хлудовой «Яковлево», где содержат хорошо».

После этой статьи Александр Беляев ещё месяц провёл в Ярцеве, присылая отсюда в Смоленск репортерские заметки.

«4-го мая здешние рабочие выработали целый ряд требований и предъявили их администрации, в том числе, чтобы на счет фабрики наняли тараканщика морить тараканов».

«Через станцию Ярцево проезжал поезд с 2 арестантскими вагонами с политическими, увозимыми на Москву. Поезд стоял 20 минут. Зорин, отправленный из Смоленской тюрьмы, держал агитационную речь к случайно находившимся на платформе рабочим. Те отнеслись сочувственно. Поезд тронулся, и из обоих вагонов послышалась «Марсельеза». Рабочие махали красным».

Ярцево. На переднем плане — т.н. «Белая школа» (это здание на нынешней Ленинской ул. сохранилось до наших дней).

«9 мая из Духовщинской тюрьмы доставили на станцию Ярцево шесть политических для отправки в Смоленскую тюрьму. День был праздничный; фабрика не работала. На станцию пришло много рабочих «посмотреть политиков», пока дожидались поезда, который приходит в Ярцево в 2 часа. Отношение рабочих к политикам дружественное. Подносили цветы, булки, папиросы».

«Рабочие Ярцевской мануфактуры предъявили экономические требования. Петицию понесла к хозяйскому дому целая смена рабочих. Рабочим предложили выбрать депутатов…

Депутатов позвали в хозяйский дом и пообещали прибавить жалованья. После чего депутаты пришли к рабочим и сказали, чтоб рабочие подождали — как распорядится управление, а «если не хотите так работать, то придется повесить замок на фабрику». Конечно, рабочие начали ждать.

На днях приехала владелица фабрики. Рабочие пошли к ней. Госпожа Хлудова заплакала и сказала:

«Сейчас я ничего не могу сделать, потому что… дом и ковры продала. А если вы совсем фабрику остановите, то я совсем пропаду, у меня самой ничего нет».

Рабочие поверили и согласились работать на старых условиях. Отслужили молебен, администрация детям раздавала конфекты, а взрослым денег на водку. Так кончилось всё рабочее движение…»

Адвокат и журналист

После серии «ярцевских репортажей» будущий писатель всё-таки осел в Смоленске. В 1908 году он в любовном порыве женился на Анне Станкевич, но неудачно — их брак вскоре распался.  Катаясь между городами, женясь и разводясь, Беляев к 1909 году окончил лицей и начал заниматься адвокатской практикой. Впрочем, жандармы не оставляли его в покое: за Беляевым была установлена слежка, а вскоре жандармы провели у него обыск. Искали, как сейчас говорят, «экстремистскую литературу». Но ничего не нашли и с неохотой отстали на время от молодого адвоката (в то время адвокат назывался «присяжный поверенный»).

Начав с должности «помощника присяжного поверенного», вскоре Александр Беляев сам стал известным адвокатом. У него появились свои постоянные клиенты и в губернском центре Беляев получил репутацию толкового юриста. В 1911 году за защиту местного «олигарха», лесопромышленника Скундина он получил такой гонорар, что смог снять и обставить хорошую квартиру, приобрести коллекцию картин и собрать большую библиотеку. Через два года он отправился в очередное турне, побывал во Франции, Италии. И — вновь женился. Второй супругой Беляева стала Вера Былинская (кстати, приятельница его первой жены).

Неугомонная натура не давала ему жить спокойной, обеспеченной жизнью. Казалось бы — успешная адвокатская практика, богатые клиенты, молодая жена — что ещё нужно? Но нет же! Беляев разрывается между редакцией и адвокатской конторой… Он был и адвокатом, и журналистом — и кто знает, куда бы его занесло ещё, если бы не подвело здоровье.

Время испытаний…

В 1915 году Беляев тяжело заболел. Врачи нашли у него туберкулёз позвонков, который дал страшное осложнение — Александра парализовало. Шесть лет! Шесть лет он был прикован к постели, из них три года был вынужден лежать в гипсовом корсете. Можно ли представить более тяжкое физическое и моральное испытание для этого неугомонного человека? Свой «вклад» внесла и Вера Былинская — она покинула больного мужа, сказав, что «не для того выходила замуж, чтобы ухаживать за калекой».

Но Александр Беляев, назло всем и вся, выжил — и даже немного пошёл на поправку. Здоровье его было подорвано навсегда, но он снова мог ходить. Он принял решение уехать из Смоленска и перебрался в Ростов-на-Дону, где работал в местной газете. Там же он опубликовал свой первый фантастический рассказ — «Берлин в 1925 году». Затем — переезд в Ялту, новый этап лечения…

А в стране заканчивалась Гражданская война. Время было бурное, трудное, непредсказуемое. В Крыму, где тогда жил Беляев, была армия Врангеля. И будущий писатель сотрудничал с белогвардейскими газетами. Правда, впоследствии, когда «белых» изгнали, репрессиям он не подвергся.

Здоровье Беляева не некоторое время улучшилось. С 1921 года он смог вернуться к полноценной жизни. И начал искать работу…

Надо отдать должное авантюризму писателя — кем он только не работал! Сначала Беляев был назначен заведующим детской школой-колонией. Потом пошёл работать инспектором уголовного розыска и организовал при местной милиции фотолабораторию. А затем бросил угрозыск и стал работать библиотекарем. Там, в Крыму, Александр Беляев женился в третий раз, на Маргарите Магнушевской. Причём женился «в два этапа»: в 1921 году они повенчались, а в 1923 году официально зарегистрировали свои отношения.

Сидеть на одном месте Беляев не привык. Перебрав в Крыму все возможные специальности и женившись, он с семьёй переехал в Москву. Там он вспомнил, наконец, о своей специальности и устроился на работу юрисконсультом.

Отец русской фантастики

А творческая жилка покоя не давала… И вот именно тогда, в Москве, Беляев начал серьёзную литературную деятельность, которая обессмертила его имя.

Он сразу стал «звездой» — как только в 1924 году в газете «Гудок» вышла «Голова профессора Доуэля». Сам Беляев называл это произведение автобиографическим: «Болезнь уложила меня однажды на три с половиной года в гипсовую кровать. Этот период болезни сопровождался параличом нижней половины тела. И хотя руками я владел, всё же моя жизнь сводилась в эти годы к жизни «головы без тела», которого я совершенно не чувствовал».

В Москве писатель прожил четыре года и создал за это время несколько романов: «Остров погибших кораблей», «Последний человек из Атлантиды», «Борьба в эфире», «Властелин мира» и самый знаменитый — «Человек-амфибия».

Затем жизнь снова закружила его по городам… В 1928 году он перебрался в Ленинград, где опубликовал роман «Продавец воздуха» и «Человек, потерявший лицо».

Спустя год — обострение болезни, и из сырого туманного Питера писатель переехал в солнечный Киев. Через несколько лет — обратно в Ленинград… Состояние здоровья Александра Романовича улучшилось, он смог самостоятельно работать на пишущей машинке и ходить по издательствам. Но фантастика тогда была «чуждым творчеством», ему предлагали писать о колхозах и рукописи брали неохотно.

В 1932-м году Беляев даже пробовал поселиться в Мурманске, куда завербовался в качестве юрисконсульта «Севтралтреста», однако вернулся назад, не проработав и года.

Тем временем научную фантастику, наконец, признали. Вернувшись в Ленинград, Беляев работал в журнале «Вокруг света», активно публиковался, вёл переписку с Циолковским и встречался со своим коллегой по перу, фантастом Гербертом Уэллсом.

Но болезнь, видимо, решила окончательно его доконать. Писатель снова был вынужден лежать в гипсе… И тогда семья Беляева перебралась в тихий ленинградский пригород, в город Пушкин.

К тому времени его имя было известно всему Советскому Союзу — произведения Беляева печатали все журналы страны от Хабаровска до Ленинграда. 14 июня 1941 года, накануне войны, вышла последняя прижизненная книга Беляева — роман «Ариэль».

Заверните меня в газету…

Когда к Ленинграду подошли немецкие войска, Беляева хотели эвакуировать. Но он незадолго до этого перенёс очередную операцию, был лежачим больным и не смог покинуть Пушкин. В сентябре 1941-го немцы заняли город…

Большинство источников указывают дату смерти писателя Беляева — 6 января 1942 года. Как вспоминала его жена, с похоронами возникла проблема: «Отвезти на кладбище было не на чем. В городе осталась одна лошадь, но пользовались ею немецкие солдаты. Надо было ждать, когда она освободится. Я положила Александра Романовича в гроб и мы вынесли его в соседнюю квартиру. Я каждый день навещала его. Через несколько дней его раздели. Он остался в одном белье. Я обернула его в одеяло.

Как-то ещё при жизни он сказал: «когда я умру, не надо ни пышных похорон, ни поминок — заверните меня просто в газету, ведь я литератор и всегда писал для газет». Почти так и вышло»…

Александр Беляев был похоронен в братской могиле вместе с другими жителями. Точное место захоронения писателя не известно. Его жена и дочь были угнаны в Германию, а после окончания войны одиннадцать лет провели в ссылке.

Символическое надгробие Беляеву поставили на могиле его жены, которая умерла в начале восьмидесятых и была похоронена там же, в городе Пушкин под Ленинградом.

Дмитрий Сатанов

Поделиться ссылкой:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • Google Buzz
  • Яндекс.Закладки
  • LinkedIn
  • Reddit
  • StumbleUpon
  • Technorati
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок